Считанные дни остаются до премьеры оперы Дж. Верди «Риголетто» в НОВАТе. По приглашению музыкального руководителя и дирижера-постановщика спектакля Михаила Татарникова, в подготовке премьеры приняла участие Медея Ясониди ‒ коуч по вокалу с богатым опытом и международным авторитетом, прежде несколько лет занимавшая пост руководителя оперной труппы Пермского театра, награжденная премией «Онегин» в номинации «Концертмейтер/коуч» в 2018 году.
В преддверии премьеры Медея Ясониди рассказала о своей работе в постановке оперы «Риголетто».
Не все наши зрители знают, кто такой «коуч по вокалу», и чем он занимается. Расскажите об этом.
Понятие «коуч» в российском оперном театре вошло в активный обиход не так давно, наверное, в начале двухтысячных. Если точно переводить, коуч – это тренер. Но здесь требуется уточнение. В театре вокалист готовит свою партию с концертмейстером, и при условии, что у них есть взаимопонимание, а концертмейстер разбирается в вокале, он имеет право что-то подсказать, что-то исправить. Но в Европе давно существует практика, когда еще до разбора музыкального материала с концертмейстером на уровне сольфеджио, гармонии, мелодии, артист занимается с языковым коучем, цель которого ‒ помочь певцу освоить язык, на котором написана опера. Я полагаю, что в России такая правильная работа приобрела системный характер, когда практически все оперные дома начали исполнять зарубежную оперу на языке оригинала, как это принято в музыкальном мире. Теперь и в российских театрах, прежде чем углубиться в музыкальную сторону партии, артист должен поработать над правильным произношением, освоить языковую специфику с коучем. Коуч не обязательно должен владеть музыкальной грамотой, он просто должен на высоком уровне владеть языком, а если он является носителем, как говорится «lingua materna», то это просто замечательно. А после можно приступать к серьезной работе над музыкальной стороной партии. Бывает, конечно, и так, что на занятии с концертмейстером присутствует языковый коуч, который слушает певца и исправляет его ошибки. А если говорить о работе вокального коуча, то его задачи значительно шире, и, на мой взгляд, такой специалист должен иметь вокальную школу, владеть инструментом, и у него должен быть сценический опыт. А таких коучей очень немного, если говорить о профессиональном, а не о любительском уровне. Где вы найдете концертмейстера, который умеет профессионально петь? Я считаю, что вокальным коучем можно назвать только того, кто сам стоял на сцене театра, владеет голосом и имеет актерский опыт. Такой человек может помочь артисту с правильной вокальной техникой, а кроме того, направить его в работе, чтобы партия была исполнена на хорошем языке и в стиле композитора. Наверное, здесь будет уместно рассказать о себе. Я начинала как профессиональный концертмейстер с опытом работы в Киевской опере, в Афинской опере, в Словенской опере, а параллельно с этим занималась вокалом, окончила Афинскую консерваторию как вокалистка, сопрано. У меня есть сценический опыт, я исполняла партии в спектаклях на разных сценах, поэтому мне есть, чем поделиться с артистом, и, думаю, я могу называть себя вокальным коучем. Ведь помимо того, что я играю на рояле, владею итальянским языком, я понимаю вокал. Причем неважно, будет это тенор, бас или меццо, поскольку понятие о голосе у меня профессиональное, а не просто по наитию или на слух.
Вы упомянули о своем сценическом опыте, а нам известно, что вы пели и на сцене Новосибирской оперы, более того, работали с человеком, который очень много сделал для продвижения нашего театра в мировом культурном пространстве ‒ с Теодором Курентзисом. Как судьба связала вас с Сибирью? Расскажите о встречах с нашим театром, о новой работе в НОВАТе.
Моим связующим звеном с Новосибирском и с Сибирью стал Теодор Курентзис. Я знала его совсем юношей, еще до того, как он приехал в Россию и стал одним из самых известных и востребованных дирижеров мира. В моей судьбе Новосибирск, да и вообще, приезд в Россию ‒ это заслуга Теодора. Не секрет, что и Новосибирский театр в мире многие узнали благодаря ему. Его совместные проекты, его оркестр MusicAeterna, запись диска «Дидона и Эней» с Симоной Кермес ‒ все это часть истории Новосибирского оперного театра и современной российской музыкальной культуры.
И моя встреча с Новосибирским театром состоялась тоже по его приглашению, когда Теодор получил предложение стать главным дирижером Новосибирского оперного театра. Я поначалу не была готова к этому, решила, что это слишком далеко, к тому же у меня самой были певческие проекты, были ученики, а еще я работала в Афинской консерватории концертмейстером. Решиться все это бросить, мне было немножко страшно. Но в итоге я приняла его приглашение на фестиваль «Территория» в Москве, и там же мы встретились и познакомились с Вероникой Джиоевой, работали вместе в проекте Теодора De temporum fine comoedia («Комедия о конце времени») Карла Орфа.
Именно тогда возникла идея, что раз уж я в России, почему бы не приехать в Новосибирск и не спеть? Теодор посмотрел, что мне можно исполнить из текущего репертуара театра, и мы решили, что «Тоска» – это оптимальный выбор. И вот в 2007 году, в ноябре, как сейчас помню, я прилетела в Новосибирск. В Новосибирске в ноябре уже зима, холодно. Я отвыкла от холода в Греции, поэтому пряталась в театре, практически не выходила из него. Шли репетиции и жила я прямо в театре, в этих гостиничных номерах, поэтому город не видела.
В этот приезд я на ваш город посмотрела. Мне он очень понравился и понравилась его энергетика. Новосибирск ‒ город молодой, у него есть какие-то классные здоровые корни. Я это по атмосфере чувствую. Очень хороша Обь ‒ она спокойная, величавая. В ней есть достоинство, какая-то сила. У меня в Новосибирске было очень приятное ощущение.
Не ожидала, что в моей жизни такая встреча с Новосибирском состоится еще раз, и вдруг поступило приглашение от Михаила Петровича Татарникова, которого я очень уважаю, преклоняюсь перед его талантом. Мы с ним работали над «Евгением Онегиным» в Перми, а сейчас с радостью работаем в Новосибирской опере над «Риголетто». К сожалению, я не смогу присутствовать на премьере ‒ у меня в это время вокальный мастер-класс в Европе. Но буду надеяться, что это не в последний раз.
Мы будем очень рады видеть вас снова.
Спасибо, я тоже буду рада сюда прилететь. В театре прекрасные условия. Мне очень нравится, что с тех пор – прошло 17 лет – сделан прекрасный ремонт. Я работаю в очень красивом классе. Кстати, в той же артистической я сидела, когда готовилась к выходу на «Тоску».
Давайте теперь коснемся предстоящей премьеры «Риголетто». Расскажите, как вы работаете с нашими солистами. Готовы ли наши молодые таланты к этому мощному материалу?
Мне кажется, если разложить эту оперу на ключевые составляющие, то это, конечно три главных героя: Риголетто, его дочь и Герцог Мантуанский. Для каждого типа голоса спеть такую партию и сыграть такого персонажа ‒ это и мечта, и вызов. И, кстати говоря, вы знаете почему «Риголетто» не идет так часто в театрах? Не из-за Джильды, не из-за Герцога, а из-за Риголетто. Потому что очень трудно найти певца ‒ драматического баритона ‒ который по окраске голоса, по тембру, по энергетике, по драматизму может встать на уровень этой роли. А у вас в труппе их три! Я удивилась, когда мне прислали состав исполнителей. Три Риголетто! Я знаю Алексея Зеленкова, я его слышала живьем на конкурсе Каррераса, где он победил. Мне очень понравился его голос, и вообще его актерская индивидуальность. Гурия Гурьева я тоже слышала, но с ним не работала, поскольку сейчас он занят подготовкой к другой роли. А вот с Пашей Анциферовым мы поработали над партией Риголетто, мне нравится и его голос, и его подход к роли.
Что касается исполнительниц партии Джильды, могу сказать, что у обеих девушек – и у Дианы Белозор, и у Дарьи Шуваловой – очень красивые тембры. И, мне кажется, это будут разные Джильды. Одна будет более наивная, более юная, непосредственная и чистая, другая будет с какой-то внутренней болью, потому что все-таки жизненный опыт в голосе отражается.
Режиссер Вячеслав Стародубцев говорит, что опера ‒ самый современный жанр. Вы согласны?
Вообще, опера – это вневременной жанр. Я не возражаю, когда постановщики переносят действие из одной эпохи в другую, потому что общечеловеческие ценности, которые транслирует опера, ‒ они вечные. Взаимоотношения отцов и детей, любовные треугольники – они есть и были, и будут. Поэтому меня не очень беспокоит перенос действия во времени. Безусловно, есть названия, которые трудно перенести. А вот «Риголетто», мне кажется, позволяет такой перенос. Например, моя знакомая певица, принимавшая участие в постановке «Риголетто» в одном из американских театров, рассказывала мне, что в этом спектакле Джильда, по замыслу режиссёра курившая втайне от отца, перед приходом Риголетто, заслышав шаги, срочно тушит сигарету и разгоняет дым руками. Необычное начало для хрупкой и нежной героини оперы, не правда ли? Так поставил режиссер: перенес действие во времена, когда уже курили, и здесь это вполне соответствует логике сюжета и не противоречит авторскому замыслу. Поэтому, на мой взгляд, не так важно одет ли певец сообразно той эпохе, в которой разыгрывается действие оперы, или наряжен в современный костюм – есть задача режиссера это оправдать. Ведь запреты, боязни, фобии родителей существуют во все времена, детей порой слишком оберегают и сегодняшние отцы, а дети всегда протестуют и нарушают эти запреты. Вот и в опере, несмотря на все запреты отца: «Из дома не выходи, разве что в церковь», Джильда все равно встречает Герцога, и происходит это как раз в церкви!
Риголетто не хотел, чтобы его девочка, его ангел, лилия чистая попала на глаза этому миру грязного, продажного двора мантуанского Герцога. Он не понаслышке знал, что там происходит, он и сам в роли шута измывается, издевается над людьми, никого не боясь. И до определенного момента, до того, как прозвучало проклятие от Монтероне, он чувствовал свою полную безнаказанность, считал, что Герцог его всегда защитит, что это его человек. Когда Риголетто услышал проклятие, он сразу поверил в его силу. Оно над ним висело, звучало у него в ушах, и он стал еще более внимательным, более подозрительным. И это очень важно, ведь изначально Верди хотел называть эту оперу «Проклятие». Мало того, увертюра начинается с музыки проклятия.
Я впервые над этой оперой работаю так целостно. И на многие вещи прежде не обращала внимания. Когда вникаешь в материал, находишь в нем какие-то новые детали, новые ниточки, за которые хочется потянуть. Это как первая интригующая фраза в романе или в опере, с которой ты погружаешься в эту историю с головой.
К примеру, в самом начале, в большом ансамбле Герцог предостерегает Риголетто, поскольку видит, что тот несколько заигрался со своим жестокими, язвительными шутками. Он ему говорит: «Нельзя доводить до крайности. Ты доживешь, что тебе отомстят». Он говорит про возмездие, а Риголетто не понимает, почему Герцог его поучает. Он, вроде бы, шутил как всегда, но, видимо, перешел какую-то грань, и Герцог это заметил.
Я никогда не думала, что смогу проникнуться симпатией к Герцогу. Потому что для нас он ловелас, донжуан, ему нравится играть, притворятся кем-то. Ведь он все время переодевается, придумывает себе имена. Джильде он сказал, что студент, и бедный к тому же, что ей очень импонировало. Сказал бы, что он Герцог и напугал бы девочку… Интересно, что он ведь знал, где Джильда живет, бывал у ее дома. Сам Риголетто об этом узнает от бандита Спарафучиле, и это заставляет его испугаться, задуматься.
Продолжу свою мысль, что неожиданно для меня самой, симпатию у меня вызвал Герцог, в той сцене, где он огорчен, что его девушка пропала ‒ ее у него украли. Что было дальше неважно, я сейчас о том, что в Герцоге в этот момент появляется проблеск человечности, он даже говорит: «Эта девушка вызвала во мне такое глубокое чувство, что я вижу, что меняюсь». Герцога это пугает, он ведь не привык к таким чувствам. Вы знаете, я благодарна Верди, что он написал эту кантилену именно в таком ключе. Хоть на какой-то момент Герцог вызвал симпатию.
Марина Иванова, портал о культуре CultVitamin.
Ссылка на полный источник
Премьера. Опера Дж. Верди «Риголетто» ‒ 25 и 26 июля на Малой сцене НОВАТа, (начало показов в 19:00).
До встречи в Оперном! НОВАТ